Управление Государственного комитета судебных
экспертиз Республики Беларусь по Могилевской области

Аб`ектыўнасць. Гонар. Айчына.

8(0222) 73-65-40
212022 г.Могилев, ул.Лазаренко, д.58А
e-mail: mg@sudexpert.gov.by
 



Лента новостей

Экспертный аргумент




Ровно год назад, 1 июля, начал работать Государственный комитет судебных экспертиз. Создан он на базе различных экспертных подразделений и учреждений, у каждого из которых были свои правила и традиции. Сейчас все лучшее собрано в единый мощный профессиональный и объективный орган. Несмотря на «молодость», госкомитет делает многое для того, чтобы соответствовать современным требованиям. Даже разрабатывает совершенно новую для страны систему подготовки, переподготовки и повышения квалификации экспертов. А совсем недавно Президент подписал указ, которым были учреждены официальные геральдические символы ГКСЭ: эмблема, знамя, флаг, нагрудный знак отличия «За заслугi», форма одежды и знаки различия сотрудников, имеющих специальные звания. И особенно приятно, что свою первую «прямую линию» председатель Госкомитета судебных экспертиз Андрей Иванович ШВЕД провел именно для читателей "СБ". Предлагаем вашему вниманию наиболее интересные диалоги.

Об изменениях и достижениях

Первым дозвонился Леонид Алексеевич из Ельска Гомельской области:

— Андрей Иванович, скажите, обнаружились ли какие–то изъяны в работе молодого ведомства? Не бывает же так, чтобы сразу все стало идеальным.

— Не бывает, всегда найдутся вопросы и по дальнейшему улучшению работы, по обновлению материально–технической базы. Например, если по наркотикам мы кардинально продвинулись вперед, то некоторые другие виды экспертиз требуют совершенствования. Взять те же самые генотипоскопические исследования. Приборная база у нас, в принципе, неплохая, но она несколько устарела. Нуждаемся мы и в современных методиках, современных видах экспертиз. Однако и над этим уже активно работаем.

— А как опыт наших экспертов оценивают в других странах?

— Конечно, образование комитета не осталось незамеченным мировым сообществом. Нас уже посетили коллеги из Казахстана, Объединенных Арабских Эмиратов, Монголии. Отзывы только положительные, это объективная оценка. Кроме того, сейчас заключаются международные соглашения о сотрудничестве с экспертными организациями России, Казахстана, ОАЭ, Китая, Израиля, Монголии. Осенью планируем провести в Минске международную научно–практическую конференцию по вопросам судебно–экспертной деятельности.

— Понятно, спасибо.

— Андрей Иванович, мой сын — эксперт в региональном подразделении. Понимаю, что о глобальных преобразованиях говорить пока рано — комитету всего год. Однако хочу поинтересоваться, изменилось ли что–то для самих специалистов? Стало ли им проще, комфортнее работать, какова нагрузка?

— За 11 месяцев эксперты провели более 292 тысяч экспертиз и почти 30 тысяч исследований. В среднем ежемесячная нагрузка на специалиста составляет около 17 экспертиз и исследований, а в Минской области — более 20.

Сейчас, как вы слышали, проведена оптимизация штатной численности, высвобожденные деньги пойдут на повышение оплаты труда экспертов. Также ремонтируем рабочие помещения, закупаем современное оборудование, компьютеры. Все это, конечно же, сказывается на условиях труда в лучшую сторону.

— Андрей Иванович, звоню вам из Молодечно. Я сразу к делу. Внук Анатолий учится в 8–м классе, но уже, как ни отговаривали, твердит, что станет судмедэкспертом. Расскажите, пожалуйста, что это за профессия? И где можно ее получить?

— А зачем отговаривать? Это интересная профессия. Судебно–медицинские эксперты проводят судебно–медицинские, судебно–психиатрические исследования (экспертизы).

Мы принимаем на работу специалистов с высшим медицинским образованием. Начинают они, конечно же, стажерами, обязательно заканчивают курсы и проходят переподготовку в ведомственном Институте повышения квалификации и переподготовки кадров. Учеба длится 11 месяцев, а после нужно сдать экзамен для присвоения квалификации.

— А как насчет условий труда? Особенно в регионах.

— Условия работы такие же, как и для других специалистов комитета. Есть все необходимые материалы, инструменты. Сейчас работаем над тем, чтобы вместе с органами здравоохранения и местной власти, скажем так, навести порядок, прежде всего в некоторых региональных моргах.

— С этим понятно. А не поясните, чем судмедэксперт отличается от патологоанатома?

— Оба получают одинаковое базовое образование, их пути расходятся после окончания вуза. Пожалуй, основное отличие в том, что судмедэксперт занимается теми случаями, когда смерть насильственная или когда есть подозрение на таковую. И решает вопросы медико–криминалистического или биологического характера, которые возникают у правоохранительных и судебных органов при расследовании уголовных дел. Как на предварительном, так и судебном следствии. Специалист устанавливает время и причину смерти, характер, механизм, степень тяжести телесных повреждений, причинно–следственную связь между ними и гибелью...

Патологоанатом на эти вопросы не отвечает. На 70 — 75 процентов его работа связана с прижизненной диагностикой у людей различных патологических состояний и болезненных изменений с помощью биопсии и последующего (микроскопического) изучения. Остальное время — это вскрытие умерших в стационарах для установления окончательного диагноза болезни и первоначальной причины смерти. Сравнение диагнозов позволяет оценить качество прижизненной диагностики и лечения, найти возможные ошибки, чтобы не допустить их в дальнейшем.

— Андрей Иванович, минчанин Виктор Киселев беспокоит. Я так понимаю, работа криминалистов, судебных медиков больше связана с криминалом, а чем может быть полезен госкомитет для обычных граждан? Могу ли я, допустим, подтвердить подлинность коллекционного оружия, икон, наград?

— Для граждан мы проводим на платной основе более 100 видов исследований. Но таких, о которых вы говорите, мы не выполняем. Это вопрос искусствоведов.

В целом же реальность такова, что зачастую защитить свои права и законные интересы люди могут, только получив квалифицированную экспертную оценку. За этим к нам и обращаются. Кстати, со всей информацией можно ознакомиться на нашем сайте и даже задать интересующий вопрос.

— С этим понятно. Ну а с драгметаллами работаете?

— Да, мы можем определить, есть ли в изделии примеси металлов, в том числе драгоценных. Для этого вам нужно обратиться к нам письменно и заключить договор на выполнение экспертизы. А мы уже дадим вам ответ, где с точностью до 99,9 процента определим, какие в вашем изделии есть металлы и в какой пропорции.

О повторных экспертизах и тайных следах

— Это Киценко Наталья из Бобруйска. У нас в городе была проведена почерковедческая экспертиза по гражданскому делу. Вопрос касался установления недействительности договора дарения. Мы не согласились с заключением эксперта, даже усомнились в его компетентности и обратились в суд с просьбой провести повторную экспертизу. Там ответили, что в этом нет необходимости и что нотариально заверенные документы на руки нам не дадут.

— Случаи, Наталья, когда одна из сторон не согласна с заключением экспертизы, не единичны. Отмечу при этом, что коль речь идет о судебном споре, то оценку выводов специалиста дает только суд. Правда, вы можете обратиться в наш комитет и по договору, платно, провести исследование.

— А можно ли попасть к вам на прием?

— Конечно, можно. Я принимаю по предварительной записи каждый третий понедельник месяца с 8.00 до 13.00. Но раз уж вы позвонили на «прямую линию», то сделаю исключение и приму вас в любое удобное для нас обоих время. А для заключения договора можно подойти к нам (Минск, улица Кальварийская, 43) в любой рабочий день с 9.00 до 18.00. У центрального входа, кстати, на стенде есть образцы заполнения всех документов.

— Я учитель истории. Николай Степанович. Ученики где–то вычитали, что в комитете судэкспертиз есть уникальная техника, позволяющая выполнять сложнейшие исследования. Говорят, к примеру, что в ваших лабораториях есть электронные микроскопы, которые находят следы выстрелов на теле стрелявшего и помогают узнать, даже в какой руке был пистолет... Верно ли это?

— Все верно. Есть у нас и специальные тиры, где проводятся идентификационные экспертизы с использованием пулеулавливателей, приборов измерения скорости полета пуль, сравнительных микроскопов. Баллистические экспертизы и исследования можем выполнить даже за пару часов.

При этом эксперты–криминалисты работают не только в лабораториях, но и на местах происшествий. И от того, насколько четко и быстро специалист определит те же тип, марку, калибр, зафиксирует следы, траекторию выстрела, во многом зависит и установление подозреваемого, привлечение виновного к ответственности. Сотрудники также могут точно сказать, где находились стрелявший и его жертва, в каком положении... В общем, выяснить все до мелочей.

— Это Андриевская Галина Зиновьевна из городского поселка Телеханы, Ивацевичский район. Моего сына несправедливо осудили. Можно ли сделать повторную экспертизу одежды с пятнами бурого цвета, похожими на кровь? Говорят, что частному лицу добиваться этого почему–то бесполезно.

— Приговор вступил в силу?

— Да, и я уже 5 лет борюсь, чтобы дело пересмотрели.

— Галина Зиновьевна, в таких случаях мы можем проводить экспертизу только по решению органа, ведущего уголовный процесс, или прокурора.

— А в частном порядке вы могли бы сделать повторную экспертизу?

— Мы работаем открыто, поэтому сразу вам говорю: мы можем ее провести, но в вашем случае она не будет иметь юридической силы и вряд ли станет доказательством.

— Так мне и раньше говорили...

— Из Бешенковичей вас беспокоят, Ивченко Виктор Евгеньевич. Я также направлял свое письмо в редакцию по электронной почте. Обращаюсь к вам по поводу противоречий в заключениях экспертов по делу о ДТП в июле прошлого года. Тогда погиб мой сын. Следствие продолжается, хотя дважды прекращалось и возбуждалось. По делу было проведено несколько экспертиз, заключения не только не совпадают, но и даже противоречат друг другу.

— Виктор Евгеньевич, примите мои соболезнования в связи с постигшим вас горем... Скажите, вы обращались в центральный аппарат комитета?

— Нет.

— Я так понимаю, у вас уже есть основания для письменного обращения к нам. Вышлите, пожалуйста, все имеющиеся у вас документы на мое имя. По согласованию с органами, ведущими уголовный процесс, в пределах компетенции мы изучим материалы и посмотрим, на какие вопросы сможем ответить. Есть у нас также специальное подразделение, где работают наиболее опытные сотрудники, которые могут дать квалифицированную оценку работе экспертов и проведенным ими экспертизам.

О компьютерных взломах, экономических преступниках и установлении отцовства

— Здравствуйте, звоню из Витебска, Сергей Болейшиц меня зовут. Предприниматель. Если позволите, несколько вопросов...

— Пожалуйста, слушаю вас.

— Сейчас приходится слышать о так называемой «беловоротничковой» преступности и о том, что на мощной защите своей техники эти товарищи явно не экономят. Часто ли вам приходится взламывать сложные системы и восстанавливать удаленные данные? Достаточно ли у вас мощностей? Это первый вопрос. И второй: насколько сегодня востребована помощь экспертов при распутывании коррупционных дел?

— Что касается последнего, то здесь часто назначаются экономические, фоноскопические и компьютерно–технические экспертизы. Проводятся они на современном оборудовании, на высоком уровне. Допустим, экономическая экспертиза помогает установить, с нарушениями либо нет проходили хозяйственные операции, насколько они выгодны, убыточны, каков ущерб. Фоноскопическая экспертиза — это возможность получить с аудио– и видеозаписей сведения как о самом факте преступления, так и об обстоятельствах, умысле, мотивах его совершения. Ну а благодаря компьютерно–техническим исследованиям мы можем, например, изучить электронную переписку, журналы пользователя и прочее. Восстанавливается любая удаленная информация с любого носителя.

— То есть возможности у комитета большие...

— Сергей, а вы с какой целью интересуетесь?

— Нет–нет, проблем с законом не имею. Просто любопытно.

— Добавлю, что для компьютерно–технических экспертиз мы используем лучшие образцы зарубежных аппаратно–программных комплексов. В Беларуси сегодня нет таких компьютеров и серверов, которые были бы недоступны для наших специалистов. Я ответил на ваши вопросы?

— Более чем, Андрей Иванович. Спасибо.

— Хотел бы поговорить с председателем комитета судебных экспертиз.

— Я вас слушаю. Говорите, пожалуйста.

— Меня зовут Александр. У друга неприятность — попал в ДТП. Проводились экспертизы. Я слышал, что скоро за них будут платить сами подозреваемые, обвиняемые. Пока же неизвестно, виноват он или нет, а платить же все равно придется?

— Закон об этом принят давно, однако он не работает, нет механизма возмещения расходов, которые несут экспертные учреждения по проведению исследований при уголовных и административных процессах. Сейчас вся финансовая нагрузка ложится на государство. Поэтому мы разработали проект закона, согласно которому осужденные и граждане, которые привлекаются к административной ответственности, будут обязаны возмещать расходы на проведение экспертиз. Пока документ согласовывается.

— И большие деньги тратит на это государство?

— Ежегодно на проведение экспертиз из бюджета идут сотни миллиардов рублей. Во многих странах механизм, о котором я говорю, существует давно. Так что если закон будет принят, то с вашего друга будут взысканы определенные издержки.

— Меня зовут Владимир, я гражданин Беларуси. Фамилию не буду называть, объясню почему. Живу в браке более 15 лет, есть сын, ему 16. Я и раньше сомневался, мой ли, сейчас решился и хочу это выяснить. Оказываете ли вы такие услуги и сколько они стоят? И как бы сделать так, чтобы близкие не узнали?

— Давайте по порядку. Такие исследования для граждан проводим на платной основе. Можете обратиться по адресу: Минск, улица Володарского, 2а. Если семья состоит из трех человек — муж, жена и один ребенок, стоимость исследования — 2,5 миллиона рублей. Результаты будут готовы в месячный срок.

— Но проблема в том, что я хотел бы сделать это втайне от семьи. Не хочу травмировать ребенка.

— Его присутствие обязательно. Вам, супруге и сыну нужно приехать к нам с паспортами. В лаборатории у вас возьмут несколько образцов, процедура эта безболезненна. А с анонимными материалами, скажем, присланными по почте, мы не работаем.

— В других странах, наверное, подобное практикуют?

— Да. Но мы должны знать, чьи это образцы.

— Неужели остальные открыто идут на эту процедуру?

— Скажу так. Исследования ДНК по установлению отцовства в Беларуси действительно востребованы. Только в центральном аппарате с начала работы комитета выполнено 797 судебных экспертиз и 176 исследований по обращениям граждан. Причем услуга пользуется спросом не только по делам о взыскании алиментов или оспаривании отцовства, а также при установлении материнства, для регистрации детей, рожденных дома или за пределами страны. Еще — при установлении отцовства по умершим отцам, для назначения пенсии по потере кормильца или разделе имущества между родственниками умершего, для установления родства между взрослыми родственниками.

— Из Минска вас беспокоят. Олеся меня зовут. Скажите, вы проводите экспертизу аффекта и других эмоциональных состояний, склонности, например, к педофилии?

— Мы можем провести судебную психолого–психиатрическую экспертизу (исследование), чтобы подтвердить, что человек психически болен или здоров.

— И сколько это стоит?

— От 2 миллионов рублей.

— Имеет ли она юридическую силу?

— В определенных ситуациях да.

— А детектор лжи используется при психофизиологической экспертизе?

— Мы этого широко не практикуем. Но, в принципе, добровольно и по письменному обращению можно провести и такое исследование.

— Долго ли ждать результата?

— От двух недель до нескольких месяцев. Но, как правило, мы все экспертизы и исследования проводим в течение месяца.

О трудоустройстве, геномном учете и жилье

— Звоню вам, Андрей Иванович, из Горок. Еще в школе хотела стать судебным медиком, но со временем это прошло. Однако любопытно, для чего судебную экспертизу выделили в отдельную структуру и повлияло ли это на качество работы?

— Конечно, повлияло, но только в лучшую сторону. Потому что в одну систему объединили все экспертные подразделения, которые прежде были разбросаны по разным органам. Они и финансировались по остаточному принципу, теперь финансирование заметно улучшилось, сократились сроки проведения исследований. Если раньше результатов приходилось ждать от четырех месяцев до 2 лет, то сейчас мы проводим 98 процентов экспертиз в течение месяца. Такого в практике еще не было. Или другой факт: с созданием комитета 1 июля 2013 года к нам перешло более 18 тысяч неисполненных с 2009 года материалов. И весь этот массив в сочетании с ежедневной нагрузкой сотрудники, не считаясь с личным временем, добросовестно выполнили. Сейчас они работают только с вновь поступающими экспертизами.

К тому же объединение в одну службу позволяет ежегодно экономить около 50 миллиардов рублей. Решены и другие хронические проблемы, в том числе материально–технического обеспечения. За счет экономии денежных средств мы покупаем дорогостоящее, современное оборудование, например для исследования наркотиков, их аналогов и прекурсоров. Обновляется база по генотипоскопическим исследованиям и другим направлениям.

— А можно еще вопрос, чисто женский?

— Пожалуйста.

— Всегда было интересно, как экспертам, имеющим дело с погибшими, удается сохранять жизнерадостность, чувство юмора? Да и вообще восстановиться после такой работы и жить нормальной жизнью?

— Речь, если я правильно понял, идет о судмедэкспертах.

— Да, о них. Работа–то непростая.

— По большому счету, это дело привычки. Важно другое: если изначально человек психологически не готов к такой работе, то и заставлять себя не стоит. А вообще, могу вас заверить, судмедэксперты, наверное, самые стрессоустойчивые, жизнерадостные, жизнелюбивые люди. Вы это сразу почувствуете, пообщавшись с ними...

— Ой, что вы...

— Девушка, ничего плохого не имею в виду. Просто эти люди смотрят на жизнь несколько с другой стороны. Может, поэтому как никто ценят ее и все хорошее, что в ней есть.

— К сожалению, мы часто об этом забываем. Спасибо, Андрей Иванович, за ответ.

***

— А можно к вам на работу попроситься? Сахаровский университет в этом году оканчиваю, по специальности «Медико–биологическое дело».

— Вот так сразу?

— А чего тянуть.

— Тоже верно. Нескольких выпускников вашего вуза по этому профилю мы уже взяли и ваше резюме тоже рассмотрим. Отправьте его в кадровую службу комитета. Если собеседование пройдете, то милости просим.

— Спасибо, поняла.

— Как сегодня ведется геномный учет? Это спрашивает Николай Григорьев из Слонима.

— В электронном ДНК–банке содержится более 135 тысяч образцов. Это генетический профиль всех образцов с мест преступлений, а также следы неопознанных трупов, лиц, осужденных за тяжкие и особо тяжкие преступления, подозреваемых и обвиняемых. По каждому устанавливался генотип и сверяется с уже имеющимися. Есть, кстати, и добровольный банк данных генетических следов родственников без вести пропавших. Эта информация используется только для поиска пропавшего человека, идентификации неопознанного трупа.

Теперь очень важно развивать базу. Для этого необходима правовая основа, поэтому мы уже разработали проект закона о государственной генотипоскопической регистрации. Документ предложен в план законопроектной деятельности на следующий год. К слову, такие законы приняты в России, Канаде, Великобритании, Франции, США, Израиле, Германии и других. В нашем нормативном акте будут даны понятия обязательной и добровольной геномной регистрации, определен порядок их проведения, прописаны категории граждан, подлежащих постановке на учет. Возможно, среди ДНК–учетников будут и военнообязанные (как в случае с базой отпечатков пальцев). Как известно, для эффективной работы базы на учете должно быть минимум 5 процентов населения страны. У нас, для примера, — более 100 тысяч профилей. За прошлый год благодаря только банку данных генома в стране было раскрыто более 1.800 преступлений, идентифицировано свыше тысячи без вести пропавших. В целом благодаря различным банкам данных, а у нас их около 20, за год удалось распутать 20 тысяч преступлений. Вот результат нашей работы.

— Андрей Иванович, к вам не дозвониться, все время занято. Думал, что уже и не судьба.

— Тогда поздравляю, что дозвонились, и внимательно слушаю.

— С вами, наверное, глобальные темы обсуждали. Я же спрошу о насущном. Племянница 2 года работает в вашей системе. Раньше была медсестрой в больнице. Скажите, поднимут ли в том числе и ей зарплату и как планируете решать вопрос с жильем?

— А в какой должности работает?

— Ой, точно и не скажу...

— Если она раньше работала в медицине, то, скорее всего, сейчас в блоке судебно–медицинских экспертиз.

— Да, она медик по образованию.

— Уровень зарплаты там достаточно высокий, наши судмедэксперты и медсестры жалоб никаких по этому поводу не высказывали. Жилищный вопрос решается, а раньше, конечно, с этим были некоторые трудности. У нас есть фонд арендного жилья, но самое главное — в этом году для сотрудников начнется строительство ведомственного дома.

— Ну а пока достаточно ли арендного жилья?

— В первую очередь арендным жильем обеспечивается, скажем так, аттестованный состав — то есть офицерский.

— Она обычная медсестра.

— В таких случаях нам помогают райисполкомы. К примеру, буквально на днях в Гомельской области были выделены 3 арендные квартиры для наших специалистов судебно–медицинского профиля.

Если ваша племянница стоит на очереди для нуждающихся в улучшении жилищных условий и у нее есть какие–то вопросы, то может обратиться лично ко мне.

Советская Белоруссия №122 (24505). Вторник, 1 июля 2014 года.
Авторы публикации: Иван КИРИЛЕНКО, Людмила ГЛАДКАЯ

Читать статью  на портале «СБ»: http://www.sb.by/post/166366/